Фотограф,
постигший суть вещей
Елена БОНДАРЮК
Евгения ПРИЙМАК
Чего греха таить, многие до сих пор воспринимают фотографов как ремесленников. А те, словно в подтверждение расхожего мнения честно выполняют свою работу, ловят удачные кадры, подстерегают звезд в самых неожиданных местах, протоколируют важнейшие исторические вехи, оформляют своими работами глянцевые издания, но не пытаются не то что творить, но даже как-то конкурировать с художниками. Богу — богово, Цезарю — цезарево. Сергей Согоконь относиться к делу своей жизни иначе. Ему удалось перешагнуть заказанную для большинства его коллег призрачную грань, с сотворения мира разделяющую суетное и великое. Ему случилось стать Художником. Художником от фотографии.
Впервые работы Сергея Согоконя, — нашего соотечественника, живущего в Великобритании, — попались мне на глаза в одном украинском глянцевом издании. Фотографии? Нет, это были лаконичные и выразительные рассказы вещей о своей сути. Удавшаяся попытка художника заставить мертвую натуру заговорить. Некоторые натюрморты Согоконя своим тяготением к пышности походят на произведения фламандских живописцев, другие, основанные на последовательной тенденции к индивидуализации предметов, перекликаются с полотнами великих голландцев эпохи расцвета. Сергею Согоконю удалось сблизить предметы между собой, превратить в своеобразный, организованный коллектив, состоящий из ярких индивидуальностей.
«Натюрморты я стал снимать только после переезда в Англию, — рассказывает Сергей Согоконь. – Почему-то пока я жил на Украине натюрморт меня не волновал, наверное, я просто его еще не понимал. Когда учился в университете, снимал конкурсы красоты, делал фото для газет и по индивидуальным заказам. Желание проникнуть в суть вещей пришло с опытом, жизненным и творческим. К тому времени я исходил километры по картинным галереям Москвы, Питера, а затем и Лондона. Подолгу созерцал полотна великих живописцев…».
Наибольшей популярности изображение жизни вещей достигло в 40-е годы XVII века. Именно тогда в Европе появилось рекордное число художников, специализирующихся на создании натюрмортов. Предложение родил спрос. Растущая прочность устоев буржуазного быта и расширение познавательных тенденций искусства вызвали повышенный интерес к изучению мертвой природы, к постижению сути вещей.
«Понять картину — это очень интересно. Для меня это, наверное, самое интересное в жизни. После того как мне удалось кое-что постичь, я стал пытаться материализовать свои знания – стал делать портретные фотографии и натюрморты. Тогда я понял, именно натюрморт посредством вещей помогает выразить все, что вы хотите сказать или наоборот недосказать. Хорошо сделанный натюрморт – это сложная игра с воображением».
Классический художественный натюрморт XVII века сочетал в себе единство естественной красоты и религиозной символики. Каждый элемент натюрморта трактовался по-своему. Например, натюрморты с виноградом, яблоками или грушами символизировали кровь Христа, его любовь к Церкви. В то же время лобстер считался символом воскрешения. Целый ряд знаков-символов в мифологии многих художников с мировым именем связан с перенесением словесного выражения в изображение.
В то же время в распределении предметов не должно быть ничего случайного – все продуманно и вместе с тем совершенно естественно.
«Я обратился к натюрморту, чтобы доказать: можно и посредством фотографии можно уловить характер вещи, понять своеобразную личность тонкого, надменного бокала, ощутить холодность металла, раскрыть три сущности орехов. С вином все еще сложнее. Гроздь винограда – атрибут богов плодородия. В светском искусстве гроздья винограда персонифицируют Осень. Это о символах. Что же касается распределения предметов… Оно тоже символично! Пример: моя фотография «In vino veritas». «Будь умерен в питии, дабы вино не повредило. Первая чаша может утолить жажду, прочие – лишь принесут заботы». Эта подпись – перифраз цитаты из Сатир Горация. Послушав мудреца, я «перекинул» второй бокал в своем натюрморте».
Многие голландские мастера натюрморта «подсмотрели» колористическое решение живописных работ у мастера более широкого тематического профиля. А именно у Рембрандта. От него и внезапный удар света в таинственной мгле, и мерцание рефлексов, и глубокое внутреннее горение красок.
«Цветовое и колористическое решения натюрмортов я постигал, часами простаивая перед картинами великих мастеров. И тогда я понял. При создании своих произведений художник свободен в несравнимо большей степени, нежели фотограф. Да, да! Увы, но в фотографии все несоизмеримо сложнее. Иногда ты до мелочей представляешь, какой бы ты хотел снять натюрморт, но… Во-первых, все составляющие композиции еще надо где-то раздобыть. Во-вторых, необходимо правильно выставить свет. В-третьих, тщательнейшим образом продумать композицию. И, наконец, определиться, что ты всем этим хочешь сказать. Иными словами, если художник по умолчанию обладает свободой самовыражения, то фотограф вынужден эту свободу добывать. И это дается ему не легко. Поэтому-то многие фотографы даже не берутся за создание натюрмортов. Ведь достойного результата добиться так трудно. Работа фотографа не может быть спонтанной, ее надо выстрадать!»
Спор между фотографами и художниками длится уже не первый век. В XIX веке, когда в Великобритании под патронатом королевской семьи открылось Первое фотографическое общество, у художников появились опасения, что живопись обречена на верную смерть. К счастью, этого не произошло. Произошло нечто иное. Приверженцы нового вида искусства раскололись на две непримиримые группы. Одна почитала фотографию как науку и во главу угла мастерства фотографа ставила техническое совершенство снимков. Их противники видели в фотографии альтернативное средство создания художественных произведений людьми, не имеющими ни малейших навыков рисования. Кто из них прав? Ответ на этот вопрос не дан до сих пор и наверняка не будет дан никогда.
С появление цифровых технологий возможность фотографировать получили даже младенцы, достаточно знать на какую кнопочку нажимать. Так думает большинство. Но, поверьте, это заблуждение. На самом деле бесспорным фактом является то, что фотография может быть как прекрасным произведением искусства, так и отвратительной поделкой, элементарным средством регистрации чего-либо. Хороший снимок надо еще захотеть сделать.
Когда появились мои первые натюрморты, мне на электронную почту стали приходить бесчисленные письма с вопросом: научите, как вы это делаете, напишите статью, объясните. Объясняю: фотоработы будут интересны, причем не только зрителям, но и коллегам фотографам, только, если человек всего добился сам».
Englishman in Крым
В те, доанглийские, времена Сергей Согоконь еще не постиг сути вещей. Да и не пытался. До поры до времени. Тогда в жизни Сергея были пейзажи. И Крым. Сюда Согоконь отправился на машине в сопровождении хорошего настроения и кота Федора…
Итак, в Крыму были пейзажи. Логика понятная для крымчан и для тех, кто хоть раз побывал на полуострове, стоит только оглядеться вокруг. У фотографа логика иная: «Пейзаж – это противоположность натюрморту. В Крыму природа самодостаточна, главное увидеть ее и снять. А натюрморт — просто гора предметов, и тут все зависит от того, как вы эту «гору» организуете. Создавая натюрморт, фотограф чувствует себя Творцом. Создавая пейзаж, фотограф лишь посредник – его задача зафиксировать красоту мира, созданного задолго до него кем-то другим. Единственный нюанс: нужно иметь свое видение. И чем совершеннее природа вокруг, тем труднее выразить через нее свое «я».
Я видел очень много плохих снимков Крыма. Пример того, насколько можно плохими снимками изуродовать красивые места. Такие фотки можно встретить достаточно часто в маленьких альбомчиках. Их автор, как правило, сопровождает демонстрацию словами: «Смотри в каких местах я был! Крым!» Ты смотришь. И понимаешь – это самая настоящая антиреклама».
Понятно, что Сергей подходил к съемкам в Крыму совершенно иначе. Например,.. охотился на художников! В том смысле, что ему нравилось запечатлевать живописцев в моменты медитации, то есть когда они работают на пленере и уже до мозга костей погрязли в процессе. «Если художник пишет от души, то он буквально сливается с пейзажем. Помню, в окрестностях Алупки в мой объектив попала творческая личность, которая притаилась на скалах и вдохновенно создавала свой шедевр, не задумываясь о каких-либо маломальских физических удобствах. А с ее коллегой мы собирались идти в горы. Но, увы, дождь все испортил. Жаль. Я был готов тащить на себе килограммы аппаратуры, лишь бы сделать хороший снимок!»
Незадолго до своего окончательного и бесповоротного отъезда в Англию Сергей снова отправился в Крым – «недельки на две, отдохнуть». И взял с собой кота Федю, «умнейшее животное, почти человек, все понимал». Ехал Федя в Крым на подголовнике Сергеева сиденья, за дорогой наблюдал, водителя никогда не отвлекал. А в Крыму Сергей любимца выпустил, тот активно включился в отдых. И настолько «слился с пейзажем», что никак не хотел отправляться в обратную дорогу, безжалостно сопротивлялся. «Так я и въехал в Англию с несколькими царапинами. Вот вам показатель: хорошо там, у вас…»
Сейчас в планах Сергея Сагоконя реализовать там, в Туманном Альбионе, несколько «крымских» натюрмортов: «крымские фрукты, крымское вино в старых пыльных бутылках, культурные и исторические артефакты. Но винная тема – самая простая и привлекательная одновременно. Да, да… С нее и начнем. Натюрморт будет винный и обязательно очень теплый…»